Статья посвящена исследованию паломнических практик русских эмигрантов в Святую Землю после Второй мировой войны. Автор анализирует феномен восстановления групповых паломничеств в Святую Землю из Русского Зарубежья как процесс переизобретения паломнической традиции, получившей массовое распространение на рубеже XIX-XX вв. преимущественно в крестьянской среде. Ежегодные паломнические поездки, организованные епископом Кампанским Мефодием Кульманом из Франции, послужили основой для развития целого паломнического движения и формирования сообщества «сопаломников», объединившего русских православных эмигрантов из Западной Европы, Северной и Южной Америки, Северной Африки и Австралии. Воспринимаемое в качестве романтического идеала массовое крестьянское паломничество в Палестину стало источником новых смыслов для паломников второй половины ХХ века. В статье подробно рассматривается процесс постепенной ритуализации и формализации поездок, реконструкции русской ментальной карты Святой Земли, появления новых смыслов «старых» практик (например погребения с использованием савана и земли), а также особенностей формирования паломнического движения как способа преодоления тоски по утраченной Родине и поиска аутентичности посредством воспроизведения институтов прошлого. Делается вывод, что обновленная традиция паломничества в Святую Землю представителей русского зарубежья, выстроенная на основе традиции массового крестьянского паломничества в Палестину и трактуемая в качестве духовного идеала, стала одним из способов консолидации эмигрантов из России в условиях рассеяния.
The paper deals with the Russian émigrés’ pilgrimage to the Holy Land after the Second World War. The author analyzes the phenomenon of the restoration of group pilgrimages as a process of reinventing the pilgrimage tradition first developed mainly in the peasant milieu at the turn of the twentieth century. The annual trips from France organized by Bishop Methodian Kulman served as the basis for the new pilgrimage movement and the formation of a new community of “co-pilgrims”, uniting Russian Orthodox emigrants from all over the world. Perceived as a romantic ideal, the old peasant pilgrimage to Palestine became a source of new meanings for pilgrims in the second half of the 20th century. The author explores the process of gradual ritualization and formalization of the trips; the reconstruction of the Russian mental map of the Holy Land; the use of the pilgrimage as a way to cope with longing for the lost homeland and seeking authenticity by reproducing institutions of the past. The pilgrimage, interpreted as a spiritual ideal, became one of the ways to consolidate the Russian emigration.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.