Современное развитие буддизма Бурятии часто характеризуется термином «возрождение». Идейными вдохновителями этого процесса стали Пандито Хамбо-лама Дамба Аюшеев и его окружение. Деятельность Буддийской традиционной сангхи России (БТСР), которую возглавляет Аюшеев, не ограничивается религиозной сферой, но охватывает самые разные стороны общественно-политической и экономической жизни Бурятии, часто встречая противодействие иных организаций и групп. Цель статьи как раз и состоит в выявлении основных элементов конструирования буддийского «возрождения» в Бурятии через анализ деятельности лидера буддийской сангхи. Лейтмотивом возрождения/изобретения традиции стало доказательство исторической преемственности и отстаивание этнических границ бурятского буддийского сообщества, его состоятельности, преодоления его маргинальности в России и буддийском мире. Другим мотивом стали механизмы сакрализации территории Бурятии с помощью ее буддийского маркирования. Особое место в этом ряду занимает «обретение Нетленного тела Пандито Хамбо-ламы Д.-Д. Итигэлова», которое стало основой легитимности бурятского буддизма и его притязаний на статус центра буддизма не только в России, но и в мире.
The current development of Buddhism in Buryatia is often characterized by the term “revival”. The leadership of Buriat Buddhists, Pandi-to Khambo Lama Damba Ayusheev and his circle, played the central role in the ideological construction of this revived tradition. The activities of the “Buddhist Traditional Sangha of Russia” (BTSR) are not limited to the religious sphere and cover a variety of aspects of the socio-political and economic life of Buryatia. BTSR is often opposed by other Buddhist organizations and groups. This opposition, or competition, forces BTSR to make significant efforts to integrate the “traditional” Buddhist community. This paper identifies the basic elements of constructing the Buddhist “revival” in Buryatia through the analysis of the activities of the Buddhist leadership. The leitmotif of the re-vival/invention of the tradition is the claim of historical continuity and defining clear ethnic boundaries of the Buryat Buddhist community and its ability to overcome marginality within Russia and within the Buddhist community worldwide. Another element of this struggle for legitimacy is sacralization of the Buryat territory by introducing specific Buddhist markers. The most significant of such markers was the so-called “recovery of the immortal body of the Lama Itigelov.” This created a basis for supporting prestige and legitimacy of Buryat Buddhism and its claims to the status of an important Buddhist center in Russia and worldwide.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.