Евгений Кононенко — заведующий cектором искусства стран Азии и Африки
Москва
Evgenii Kononenko — Head of the Department of Asian and African Art
Moscow
В статье рассматривается способность архитектуры мечети отражать ряд факторов, факультативных по отношению к религии, в первую очередь — служить инструментом политической риторики. В современной исламской архитектурной практике (в т. ч. в России) получает распространение следование историческим образцам, в которое вкладываются иные смыслы. На примере историзирующего неоосманского тренда в архитектуре Турецкой республики демонстрируется использование мечети для прокламации актуальной доктрины неоосманизма, совмещающей национально-государственную и религиозную идеи. Распространение этого тренда в результате «дипломатии архитектуры» обусловило сужение шкалы формальных поисков при строительстве мечетей на рубеже XX–XXI вв., причем в одни и те же заимствованные архитектурные формы могли вкладываться самые разные идеологические посылки (пантюркизм, панисламизм, обращение к национальным традициям). Недавний конкурс проектов Казанской соборной мечети демонстрирует, с одной стороны, попытку ограничить распространение неоосманских форм и создать новый образец национального стиля, а с другой — зависимость от существующих наработок и неспособность архитекторов предложить этим формам внятную альтернативу, которая была бы близка верующим и понятна горожанам. Способность архитектурного образа современной мечети риторически транслировать те или иные смыслы (даже не учтенные заказчиками и архитекторами) оказывается важнее, чем сам факт строительства мечети как культового здания.
The article discusses the ability of mosque architecture to express meanings beyond those that are purely religious — first of all, to serve as an instrument of political rhetoric. In contemporary Islamic architectural practice (including Russia) following historical patterns, into which other meanings are invested, is becoming widespread. Using the historic neoOttoman trend in the architecture of the Republic of Turkey as an example, the author demonstrates the use of a mosque to proclaim the current doctrine of neoOttomanism, which combines nationalist and religious ideas. The spread of this trend as a result of the “diplomacy of architecture” led to a narrowing of the scale of formal searches in the construction of mosques at the turn of the 20th–21st centuries, and very different meanings could be invested in the same borrowed architectural forms (panTurkism, panIslamism, appeal to national traditions). The recent competition of projects for the Kazan Cathedral Mosque demonstrates, on the one hand, an attempt to limit the spread of neoOttoman forms and create a new example of the national style, but, on the other hand, it showed the dependence on existing patterns and the inability of architects to offer a clear alternative to these forms, which would be close to believers and understandable to the citizens. The ability of the architectural image of a contemporary mosque to rhetorically convey certain meanings (even not taken into account by customers and architects) is more important than the very fact of creating a mosque as a religious building.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.