В тексте предпринимается попытка анализа взгляда русских цензоров николаевской эпохи на религиозного Другого. На основании цензурного дела, предметом которого стала допустимость религиозной полемики как таковой, мы демонстрируем как высший негласный цензурный орган страны (Комитет 2-го апреля 1848 г.) вступает в конфликт относительно нормы толерантности с «Ведомством православного исповедания» и обер-прокурором св. Синода гр. Протасовым. Используя методологические приемы Кембриджской исторической школы, мы пробуем «вскрыть» конкретное наполнение бинарной оппозиции православие/иноверие, и норму религиозной терпимости в николаевской России (в ее практическом, а не декларативном измерении).
This paper discusses the construction of the “religious other” and the notion of tolerance by the Russian censorship. By using the methods of Cambridge Methodological School, the paper explores the case at the highest censorship committee of the Russian Empire, the so-called “Committee of the April 2nd, 1848”, devoted to define admissibility and limits of religious controversy and polemical theology, in particular, between the Orthodox, the Lutherans and other confessional groups. The author is trying to unpack the content of such terms as “heterodox” and “orthodox” in their evolving correlation, and the specific understanding of tolerance in Russia under Nicolas I.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.