Максим Алонцев — старший преподаватель
Москва
Maksim Alontsev — Senior Lecturer
Moscow
Никита Смагин — корреспондент ТАСС в Иране
Тегеран
Nikita Smagin — TASS Agency Correspondent in Iran
Teheran
Статья посвящена анализу тех трансформаций, которые претерпел нарратив мученичества в иранском официальном и неофициальном дискурсе в последние десятилетия. Основой этого дискурса является особая интерпретация событий ранней мусульманской истории — битвы при Кербеле (680), ставшей отправной точкой в обособлении шиитской ветви в исламе, а также основой для системы траурных ритуалов и развития культа мучеников. Современная интерпретация шиитских ритуалов и символов уходит своими корнями в 1960–1970 годы и является плодом разработки двух главных публичных интеллектуалов того времени — Али Шариати и Муртазы Мутаххари. Разработанный ими нарратив, называемый в научных работах «парадигмой Кербелы», стал мощным идеологическим инструментом и во время Исламской революции 1979 года, и в последующей Ирано-иракской войне, и в послевоенном восстановлении страны. Адаптивность шиитских ритуалов и символов, а также монополия действующей власти на их интерпретацию стали причиной не только активного использования мобилизационного потенциала «парадигмы Кербелы», но и ее рутинизации. Так или иначе, реакция на убийства Касема Сулеймани и Абу Махди ал-Мухандиса, выразившаяся в динамичном развитии культа «новых мучеников», продемонстрировали устойчивость этой парадигмы.
This article deals with the transformations of the narrative of martyrdom in the official and unofficial Iranian discourse in recent decades. The narrative’s origin goes back to the Battle of Karbala (680 CE) which became the starting point in the separation of the Shīʻa branch of Islam and provided a basis for a set of commemorative practices and the development of the cult of martyrs. The two most prominent public intellectuals of the 1960–1970s — ʻAlī Sharīʻatī and Murtaẓa Muṭahharī — developed a new, consistent narrative of Shīʻa rituals and symbols, which is called the “Karbala paradigm” in recent scholarship. The “Karbala paradigm” emerged as a powerful ideological tool during the Islamic Revolution of 1979, the Iran‑Iraq war, and the post‑war reconstruction of Iran. The adaptability of Shīʻa rituals and symbols sustained by the current Iranian regime’s monopoly on their interpretation became the reason not only for the active use of the mobilization potential of the “Karbala paradigm” but also for its routinization. However, the reaction to the most recent murders of Qāsem Suleimanī and Abu Mahdī al‑Muhandis showed a dynamic development of the cult of the “new martyrs” within the old paradigm.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.